Рова и Юрин

Итак сегодня ровно неделя, как к нам приехал Юрин. Для каких-то там серьезных обобщений рано, но я напряжен. Почему? Да как-то уж все слишком идеально проходит (ттт). Вот с того самого момента, как Юрин вылез из машины, уткнулся мне в ноги и так, прямо на асфальте развалился, подставляя живот, так я и напрягся. Я же помню, что это — южак, поэтому пытаюсь хоть как-нибудь определить, где же мне подложена бомба? :

Юрин — совершенно жизнерадостен и любопытен, но при этом абсолютно ненавязчив. Честно сказать, я не очень понимаю, как такое может быть? Это не сюсюканье обезумевших от счастья родителей: «Ой, мой маленький такой умненький, он сосочку сам сосет»  Это действительно так. Сразу видно, что щен приехал из семьи, где он был любимым и ни разу не заброшенным.

Юрин понимает человеческую речь (интонацию, понятно, но он угадывает ее с абсолютной точностью). Радостно тырит тапочки, но только посмотришь строго или начнешь говорить чего-нибудь — летит со всех лап и кладет тапочек перед тобой. И как после этого на него ругаться? 

Разыграется, бегает, прыгает, скажешь ему, мол, отдыхай — отходит и сопит через секунду, развалившись во все свои маленькие лапы.

Когда начинает хотеться есть, Юрин подходит и громко тычет миску, мол, чего пустая? Еды давай. А если сразу не реагируем, подходит, берет за палец зубами и нежно так покусывает, как бэ говоря — или в миску еды, или отжую чего.

К еде вообще напряга никакого, на улице почти не ест — ему все интересно: птичка пролетела, собака загавкала, а вкусняшки и корм не берет. Но это пока.

Команды участся вообще без проблем, даже не в игре. И, признаться, к такому я вообще не готов — ну не первая ж собака, надо объяснить, показать, научить. Не, этому не надо.

Юрин — безумно компанейский, от Дарика не отходит вообще, все повторяет за ним, копирует. Пытается с ним играть, но Дарик сердится — он старенький и ему не до игрушек. В то же время Дарик позволяет щене все — есть из миски, пить из другой миски, залезать на коврики и валяться на его любимом месте.

С Ровиком, конечно, сложнее. Не, все в порядке до тех пор, пока щен не приходит туда, где, по мнению Ровика, он быть не должен. Но пока все регулируем и внимательно следим. На улице же… Рова счастлив. С ним никто не играет, его тупо боятся и ничем хорошим эти игрушки не заканчиваются. То ли дело Юрин 

А еще оба кобла, даже мирный Дарик, стали на жесткую охрану маленького, так что веселья к нашему нескучному саду вполне себе добавилось!

В общем, еще одна собака — солнышко (ттттттттттт) и где у него бомба, я так и не понял. 🙂 И пока я еще не взорвался, пойдемте, погуляем с нами все вместе. Это и правда весело 

Таких мишек не бывает

Раннее свежее еще утро. Неспешно бредем с Ровкой по лесной дорожке. Слышу сзади шум велосипеда, и привычно прижимаюсь к краю, освобождая почти все пространство на дороге. Через пару секунд нас настигает небольшое семейство:

веселая молодая мама с хвостиком на трехколесном большом велосипеде. Два передних колеса у него параллельны друг другу, между ними площадка и на площадке такая крытая детская колясочка. В колясочке малыш, мама весело с ним агукает. Последней едет малюсенькая девочка на таком же малюсеньком, но двухколесном (уже!) велосипеде. Я плохо разбираюсь в возрастах детишек, но на вид малышке было года три-четыре. Она сосредоточенно крутила педали. На ней (единственной из всех) был малюсенький шлем и светоотражающая жилетка. Все четко по правилам, хотя их здесь мало кто из велосипедистов соблюдает.

Ровик читал лесные письма, и я отвернулся от семейства, наблюдая только лишь за своей собакой. В спину донеслось такое уже избитое и привычное:

— Ой, смотрите, какой чудесный белый мишка! Какой красивый мишка!

— Мишка, ага, только маленький, потому что не кормленный! – Привычно ответил я, — Зато если его покормить, то да, он превратится в большого белого медведя!

Закончив свою «умность», повернулся на голос и только в этот момент сообразил, что фразу про мишку в этот раз говорил не ребенок (как обычно и всегда на прогулках), а веселая молодая мама.

Мама эта продолжала улыбаться и показывать на Ровку своей дочурке на велосипеде. Я перевел взгляд на ребятенка и внутренне вздрогнул. Нет, внешне это был обычный такой немецкий ребятенок – ручки, ножки, светленькие волосы и такие же глазки. Но вот эти глазюки… Мне показалось, что я вижу старичка, умудренного жизнью и даже уже успевшего от нее устать. Серьезный такой взгляд, глубокий.

Ребятенок остановился, поглядел себе за спину. Только когда он убедился что его никто не обгоняет (так вообще в правилах записано), слез с велосипеда, поставил его на подножку, снял с себя микрорюкзачок и стал там ковыряться.

Я с недоумением посмотрел на маму. Мама только виновато улыбнулась и развела руками. Девочка тем временем достала из рюкзака коробочку со своим завтраком, раскрыла ее и протянула… не, не Рове. Мне:

— Дайте пожалуйста вот это (бутерброд) ему! – И она кивнула в сторону Ровы.

Единственно возможная мысль, которая попала мне в голову: «Девочка хочет посмотреть, как собачка после еды превращается в большого белого медведя», ну и чтобы хоть как-то спасти ситуацию, выдавил из себя:

— Спасибо большое, но ему нельзя колбасу

— А что можно? – Девочка совсем не растерялась

— Мясо можно. Или рыбку! Он же мишка – чуть было не добавил я, но снова столкнувшись с этой девочкой-старичком взглядом просто осекся.

Тогда девочка закрыла свою коробочку с бутербродом и подошла к маме:

— Ма, у тебя же сегодня рыба была, да? Давай меняться! Я тебе свой бутерброд с колбасой, а ты мне свой с рыбкой! Ну давай, ну пожалуйста! Какая тебе разница?

Похоже, что мысли в голове у мамы были такими же, как и мои: дочка хочет посмотреть превращение Ровы в Большого Белого Медведя, а для этого его надо всего лишь покормить. Поэтому мама тоже решила спасать ситуацию как могла:

— Малыш, ну ведь он станет большим мишкой не сразу после того, как поест рыбки. Ему нужно время, полежать, поспать. И только тогда….

Мама не договорила, осеклась на полуслове, потому что девочка в микрошлеме пристально посмотрела на нее, затем перевела свой взгляд на меня (и да, мне тоже захотелось раствориться в пространстве).

— ВЗРОСЛЫЕ! – Четко, громко и раздельно произнесла она и снова посмотрела на нас с мамой. Мы оба (с мамой) стояли перед дитяткой как нашкодившие первоклашки, которых поймали на месте преступления и отвели к директору. Мне даже показалось, что мы перестали дышать, во всяком случае громко дышать.

— Взрослые! – Девочка произнесла это слово второй раз, и мы опять замерли не отмирая – Перестаньте говорить ерунду. Это же не мишка, это такая красивая собака. И я знаю, что она в мишку не превратится, даже если съест целую корову. Просто он (девочка снова кивнула Рове и он вильнул ей хвостом) голодный, он позавтракать не успел. Но гулять на голодный желудок – это вредно и плохо (тут у Ровы брови под челкой поползли вверх). Ма, ты ж сама мне это всегда говоришь, что завтракать надо обязательно. Давай свой бутерброд, не жадничай!

Девочка подошла к маминому велосипеду, залезла в сумку, лежащую в багажнике, вынула мамину коробку, положила на ее место свою. Затем достала бутерброд и протянула мне так, что я понял – отвертеться не получится.

— Знаешь что, — говорю ребятенку – твоя идея, ты и корми. Пусть пес (на тему избитого мишки северного я больше не шутил) сам тебе спасибо скажет.

Тут небольшое отступление. Обычно мои собы нежностью в плане взять еды с рук никогда не отличались: Дэлл лопал полной пастью, Булка прикусывала, а Дарик, Дарик может вполне серьезно зубами долбануть. Многие помнят, как в 2008 на Евроюжаке одна добрая хозяйка решила подкомрить несчастного звереныша, вынула курочку, отваренную для своей собачке и хотела отломать лапку или крылышко для Дарика. Дарик же, никогда особо не голодавший, просто набросился на хозяйку (по-моему это была Валерия Александровна, хотя могу ошибаться – меня рядом не было), отобрал всю курицу и схомячил ее в одну морду, даже с Булкой не поделившись.

А вот Ровка… Он за еду был страшен. Такого мощного пищевика у меня не было никогда, хотя пес и не голодал вообще. Мы стали заниматься и сейчас то, как Рова берет что угодно из рук  — это фантастика. Одними губами, нежно нежно, совершенно спокойно. Причем если ему не дать, он просто сядет и будет ждать. И с едой так же (ну уж если я берусь за что-то, у собы шансов нет) 😊Поэтому, когда я предложил девочке самой скормить еду Рове, я особо ничем не рисковал.

Девочка взяла мамин бутерброд с какой-то рыбной филешкой, сначала протянула руку к носу Ровы, чтобы он ее обнюхал, а затем положила в руку бутерброд. Рова растерянно посмотрел на меня, типа «Пошто животинку мучаешь?»

— Да жри уже, мишка де-белый! – Сказал я удивленной собаке. Рова просто втянул воздух, и бутерброд исчез у малышонка с руки в одно мгновение.

— Вот и хорошо, вот и молодец! – Сказал взрослым голосом дитеныш, погладил Рову (о чудо, Рова очень не любит, когда его гладят чужие. От протянутой руки ребенка и женщины он уклоняется, а если из мужиков кто счастья попытать захочет, может и швырнуться) и добавил – не надо гулять на голодный желудок. Сначала надо позавтракать!

Рова спокойно стерпел глажку, только носом поводил – нет ли еще где одного ненужного бутерброда? Ребенок же в это время вскарабкался на свой велосипед, крикнул маме, чтобы догоняла, и сосредоточенно укрутил педалями дальше по дорожке.

Мы переглянулись с мамой и улыбнулись друг другу.

— Да, я иногда тоже не понимаю, кто в нашей семье чья мама – Весело сказала тетенька, помахала нам с Ровой и, быстро крутя педали, поехала догонять главу своего маленького семейства.

День приГлючений

Вступление

Бывают дни обычные, бывают так себе, а бывают такие, полные приГлючений, ну как сегодня.

У нас течет какая-то сука. Не, не так. У нас ТЕЧЕТ СССУКА. Какая-то! Дарик, который итак все-время на своей волне, вообще на команды реагировать перестал. И даже Рова, который послушно отходит от занюхиваний лишь только называешь его имя, теперь играет со мной в перетягивание Ровы от всяческих пометок.
Это было вступление.

Выступление раз. Дарик и дети

Утро. Иду с Дарей. Ну как иду — медленно перемещаюсь от травинки к травинке, лишь только делая вид, что иду, потому как Дарик изволит нюхать. Навстречу — небольшая семья из замотанной лишь во сто метров ткани большой чудищи, девочки постарше и двух мальчишек.
Дети видят Дарика, начинают радостно галдеть:

— Ой, собачка, беленькая, гав-гав.

Маман перекашивает (через платок на морде видно), и она начинает что-то болтать на своем тарабарском. Но девочка возражает, по тону видно, и тут же получает подзатыльник, после чего замолкает и отходит от маман (или что там в тряпки было замотано).

Средний мальчишка, ну лет 8-10 где-то, тут же начинает кривляться, тыкать в Дарика и орать на немецком:

— Фии, мерзость, скотина

Совсем маленький мальчик, который в коляске, продолжает тыкать в Дарика, улыбаться и голосить свое:

— Гав-гав, какая гав-гав.

Дарик, не обращая ни на кого внимания, нюхает траффку, аж подрагивает от запахов.

Тут средний, совершенно разошедшийся пацан, подлетает к малышу и лепит ему подзатыльник, аки маман сестре. Малыш от неожиданности, от непонимания того, что случилось и за что вообще от удивления выкатил глаза, секунду помолчал и в конце концов зашелся таким горьким ревом, что реально захотелось его пожалеть. Ну и братца пугануть конечно, чтобы остыл слегонца — тут не пустыня с верблюдами. Но моя мысль даже оформиться в мысль не успела.

— ГАФФФФФФ, БЛЯДЬ!!!! А ну заткнулись все! Мешаете порнуху нюхать!!! — Дарик, как он умеет, рявкнул во все южачье горло метров с десяти как. И даже прыжок типа обозначил. После чего равнодушно повернулся к публике пушистым задом, задрал лапу и вальяжно побрел к следующей метке.

Семейство замерло. Малыш в коляске перестал орать, у девочки отвалилась челюсть, а спортивные штаны у кривляющегося недоделка стали стремительно мокреть.

Выступление два. Ровик, мужик и лабр

Иду уже с Ровой на дневную прогулку. Невдалеке от нас мужик, наверное лет 60-65, с красивой мощной кожаной перестежкой через плечо. Вокруг него скачет молодой шоколадка — лабр, ну года полтора максимум.

Как все лабры, веселый, задорный, гафф-гафф, шишечку подбросить, палочку выломать и погрызть. Скачет из стороны в сторону, через лесную дорожку туда-сюда, упивается солнечным днем и прогулкой. Мужик же идет неспешно, совершенно не в нашем темпе. Его запросто можно было обогнать, но вот эта свободно скачущая бесповодочная собака…

Мы подошли уже довольно близко. Хотя мужик нас ощутил, он только обернулся, посмотрел, снова отвернулся, и бредет себе дальше как брел. Явно не местный, потому что местные собачники обычно во-первых здороваются, а во-вторых берут своих собак на поводки.

Мне в общем-то совершенно пофиг, кто там со мной здоровается, а кто нет, поэтому я вежливо, через пожалуйста, попросил мужика взять свою собаку на поводок.

— Идите, он не тронет — пробубнил мужик себе под нос, даже не обернувшись.

Но вы же помните – у нас течет какая-то ссука! Рова пока не сильно знает, что это значит, но как порядочный южак он всегда не против:
а) кому-нибудь ввалить
б) кого-нибудь трахнуть.

Мало того, что нервы собачьи итак на пределе, а тут еще мужчинка. Чужой. Разговаривающий. И Рова полез разбираться…

— У вас, наверное, еще собаки дома есть? – Спросил я, попутно осаживая Рову, и наматывая на руку поводок, делая его покороче.

— А почему вы спрашиваете? — Мужик остановился, удивленно и непонимающе поглядев на меня.

— АПВОВНВ – очень захотелось ответить взад (кащениты, пгевед), но я сдержался и сказал:

— А вот мой тронет, и вполне реально, что этой собаки у вас больше не будет. Оно вам надо? – И достал телефон, типа иду на обгон и буду снимать, если чо. Моя-то собака на поводке, а дядя законы знает.

Рова при этом тянул убивать, причем совершенно молча – он же не Дарик дичь ревом распугивать. И, наверное, было что-то такое в его мохнатом облике, что ни веселый лабр, уже выкативший из леса какой-то пенек, ни даже мужик возражать и спорить не стали.

Мужик свернул на боковую дорожку, лишь ругнувшись в наш адрес себе под нос чем-то совершенно неразборчивым.

— И тебе не хворать! – Сказал я ему в спину громко по-русски, продолжая оттягивать гребущего всеми лапами и даже хвостом Рову от этой импотенциальной жертвы.

Мы отошли от места расставания метров на 20, не больше. Подумал еще, мол, странно – обычно Рова собак рвать лезет, но тут на мужика прет…

Вдруг за спиной раздался грохот и вопли, вполне себе такие конкретные. И хотя мы с Ровой в сторону мужика с лабром совсем не собирались, моментом развернулись и бросились на звук.

Посреди лесной дорожки лежал велосипед. Под ним и над ним одновременно лежала бабушка без возраста, лежала и орала. Мужик с перестежкой и белым, как мел, лицом пытался ей помочь, но бабулька орала именно на мужика. Ну а сбоку, разумеется, подальше от всех, стоял шоколадный лабр и в зубах его была большущая палка, метра два в длину.

Наверное, бабуля ехала по дорожке, шоколадка с оглоблей выскочила из кустов, и палка попала в колеса едущего велика. Или лабр врезался в велик. Или бабулька пошатнулась от страха врубиться в бегающую собаку, и грохнулась со всем своим добром. В общем, не особо важно, что там за или, но бабулька лежала на земле. Лежала и орала.

Вопила она реально зло и конкретно, но мы все-равно подошли. Хотя мужик уже и не отсвечивал, Рова изредка поглядывал на него. Однако решил его больше не пасти, а просто уселся рядышком у ноги, наблюдая за этим цирком.

— Давайте я Вам встать помогу, – говорю бабульке.

— Спасибо, сама справлюсь! – Бабулька кивнула мне, и орет мужику:

— Вот бывают же нормальные, послушные собаки! (это она про Рову???). Не то что вот эта! — Бабка зло посмотрела на совершенно офигевшего и понурого лабра. Тот стоял лишь слегка подрагивая, и боясь пошевелиться, похоже осознавал, что он сделал чего-то не того.

— Это же лес! – Жалобно проблеял мужик

— Это общий лес! И правила здесь для всех! – Бабка не снижая ора, выкарабкивалась из-под велосипеда. Затем, хромая, присела на пенек рядом, и достала из кармана приличный такой самсунг.

— Ну тогда всего хорошего! – Я понял, что эта бабулька не пропадет нигде, и попытался отвалить, но не тут-то было:

— Молодой человек, номер своего телефона оставьте. Свидетелем будете если вдруг что! – Потребовала бабище.

Продиктовал ей свой номер, сказал, как меня зовут, распрощался, и пошли мы с Ровой гулять. Но отошли недалеко – у меня в кармане зазвонил телефон. Сейчас изоляция, практически все на карантине и телефон звонит очень-очень редко. Достаю – какой-то незнакомый номер:

— Алло. Юрий? Хорошо. Я связь проверяю, пока вы еще далеко не ушли! – В трубке звенел стальной голос велосипедной бабки! – Когда понадобится, я вам перезвоню!

И вот тут мне стало жалко и мужика, и его безмозглого шоколадного веселого лабра. Думаю, если реально будет дело какое, скажу, что бабка обкурилась и гонялась с палкой за нашими собаками на своем велосипеде. Ну а дальше поскользнулась, упала, ничегонепомню, гипс. С кем не бывает, собственно? 🙂

Дреды в дю Солей

По лесной дорожке ехал на велосипеде здоровенный мужик. Его чернющие волосы были заплетены в дреды и было их, мягко говоря, не мало. Они торчали во все стороны как антенны на сотовой вышке.

Рядом с велосипедом бежало пули, или существо очень похожее на пули — все заросшее, чернющще, в таких же точно дредах, как у хозяина, высунувшее розовый язык и не забывавшее радостно вилять хвостом даже на бегу.

Завидев нас с Ровой, пули весело тяффкнуло, и со всех лап бросилось к нам знакомиться. От такой приятности Рова привстал на цыпочки и аж глаза зажмурил: черное, лохматое, тяффкнуло первым и само в пасть летит! День еще начаться не успел, а уже такое счастье подвалило.

Я резко подтянул поводком Рову к себе — уж больно забавной была веселая собака. И уже собрался раскрыть рот в хозяина, но не успел.

— Эй! — Негромко произнес продолжающий крутить педали в нашу сторону хозяин. Вот просто «эй» и все.

Пес развернулся в воздухе, на такой же скорости бросился к хозяину, на ходу еще раз развернулся и слету, прямо на ходу запрыгнул в открытый короб-сумку, который висел перед рулем на переднем колесе как багажник. Удобно устроившись в этом коробе пес задорно тяффкнул еще раз и радостно завилял хвостом Рове.

У Ровы отвалилась челюсть и он уселся на попу, как всегда делает в подобных случаях. И я его понимаю — очень неожиданно, когда мимо тебя проезжает цирк дю Солей, а ты стоишь в стороне как дурак и без билета