Иногда, даже в самой темной черной дыре появляется пусть и маленький, но лучик света. Вот он и появился в этой самой мерзотной в году октябрьско-декабрьской дождливо-снежно-холодной погоде. Стоило лишь выглянуть солнышку и все сразу заиграло, заискрилось, затеплело. Люди, ждавшие тепла, и собравшиеся уже было повеситься, переместили свои веревки из вертикального положения в горизонтальное, и развесили на них свои свежепостиранные вещи и свежестрадающие души – проветриваться и загорать.

По прогнозу, который врет даже круче некоторых чиновников, солнышко обещало быть только половинку выходного дня, поэтому на улицы вылезли вообще все. В нашем лесу движуха случилась, как в Москве на Красной площади на первомайскую демонстрацию, поэтому мы с Ровой с трудом вписались в гуляющую по главным дорожкам очередь из желающих хапнуть свежего солнца.

Впереди, лишь только увидев Ровину морду, очень ускорилась дама с небольшой, но громко гаффкающей собачкой, сзади метрах в двадцати, к нам пристроился закадычный враг – лайкоид Ровиных лет, с которым Рова сцепился в раннем детстве, и теперь всегда мечтает его задавить и съесть. Лайкоид мечтает о том же, поэтому наша хозяйская задача не дать этим кухонным бойцам скрестить зубы друг с другом – сейчас эта стычка уж точно ничем хорошим не закончится! Хозяева лайкоида не торопятся, давая нам время убраться, но Рова здорово тормозил движение, гуляя «задом наперед», только на двух задних лапах, надеясь, что я его все-таки не удержу, и он сможет угостить меня чудесным рагу из лайки на йолке.

Наконец мы добрались до глухой части леса, где обычно народу довольно мало даже в такие людные дни. Осталось пройти еще совсем чуть-чуть и уже можно относительно расслабиться. Но почему-то из хорошо знакомого нам леса раздавались удивительные звуки: то будто какой-то пьяный мужик заорет взрывным ревом, то будто ребенок громко плачет, то как бы девочка задорно хихикает. Если бы там гулял лесной детский садик, еще можно было бы как-то это понять, но выходной же, никакого садика там не было. А вот звуки были, и они раздавались все громче и громче.

Я вывернул на лесную дорожку в глушь и увидел источник звуков: маленькая женщина вела под руку здорового, где-то под 1,80 подростка, тучного, большого, с огромными руками-ногами и лицом умственного инвалида. Я не знаю, как это правильно называется, но то, что подросток болен, было ясно с первого взгляда: он приседал, падал в листья, бросал их над собой, плакал, кричал, смеялся и сразу было понятно, что ему вот сейчас, в этот миг просто замечательно жить. Женщина, скорее всего мама, что-то нежно говорила юноше и тоже улыбалась.

Рова и парень в листьях заметили друг друга одновременно, но вот реакция у них друг на друга была совершенно противоположной: парень-инвалид заулыбался реально до ушей, подскочил, протянул руки к Рове, пролепетал что-то, потом очень громко крикнул, как будто в него попал топор, и попытался двинуться к нам. Его удержала мать — я показал ей, что этого делать точно не надо. Рова не любит громких неожиданных звуков, не любит мужиков вообще, и тем более непредсказуемых. Пес мой набычился в сторону этого парня, и сразу начал его пасти.

Парень с мамой медленно приближались к нам, глаза юноши светились радостью и он очень хотел к Рове – такая большая белая и пушистая развлекушечка на дороге, разве может кто подумать, что она может быть злой и страшной? Я же усиленно соображал, что нам делать дальше? Идти вперед – ирреально. Если парень со своим весом и ростом кинется к Рове, мама его не удержит никак и ничем, ну а я Рову так быстро по — любому не оттяну – листья под ногами мокрые, дорожка узкая и скользкая, да и некуда там убегать – Рова ведь хочет «разобраться», а парень сам приближается к нему, радостный такой. Я могу заставить Рову гавкнуть, но кто знает, какая на это может быть реакция у юноша? Еще вариант — валить взад, но там – залюбленный лайкоид. Конечно, мы на большой дороге разойдемся и собак удержим, но звери эти устроят такой ор, который торговкам на Привозе даже не снился. Мальчика с неустойчивой психикой такое тоже вряд ли порадует.

Парень с мамой уже почти рядом. Он все так же радуется, кричит, воет, поет, швыряет в воздух листья. Мама его с извиняющимся видом смотрит на меня и повторяет постоянно:

— Извините пожалуйста, он – инвалид! Извините нас!

Я же думаю только о том, куда б свалить по-тихому. Вдруг слышу такой негромкий свист откуда-то из кустов. Практически не думая, ломлюсь на звук и сразу же нажимаю на тормоз: в этих кустах такое небольшое углубление, а там… Там стоит такой невысокий коренастый качок, у которого на поводках две огромные питихи. Что хозяин всем видом такой, хм, не добрый, что собаки его – реально акулы. Стоят, улыбаются во все зубы, точно зная, кто сегодня у них будет на ужин. И собаки действительно здоровенные, спортивные и огромные, хорошо за нормальный питовый предел роста.

Видя, что мальчик уже почти рядом, Рова напрягся и приготовился рассказать, кто тут хозяин леса. Лайкоид поджимал сзади, а парень в кустах свистнул еще раз и показал мне рукой, чтобы я поторопился. Ну и что было делать? Отдать Рову на растерзание питихам? В общем, двинул я в кусты, затягивая Рову с собой. Напряглись питихи, напрягся Рова, напряглись мы с парнем. Но ничего не произошло: мальчик удивился, куда делась красивая большая собака, а благоразумная мама, понявшая, что с этой собачкой ее сыну лучше не встречаться, быстро утащила его дальше по дорожке. Мы же с качком стояли практически плечом к плечу и почти не дышали – места на том пятачке было совсем чуть-чуть. Точно так же рядом, почти вжавшись друг в друга, стояли наши собаки. Причем, как я понял, это было не свойственно не только для Ровы – стоять рядом с чужими собаками и не шевелиться. Питихи ощущали себя совершенно некомфортно, но при этом не шевелился никто.

Только когда мама с мальчиком отошли на безопасное расстояние, мы все одновременно выдохнули и вылезли из кустов (Гусары!!!). Хозяин питов перебросил поводки в одну руку, второй достал достал пачку сигарет, филигранно выбил из пачки одну, воткнул ее себе в рот, закурил и смааачно так затянулся, закрыв глаза. Рова и питиха побольше стояли неподвижно и смотрели друг на друга. Питиха поменьше легонько тряслась и смотрела вслед ушедшим. Вокруг нас больше не было ни души, даже птицы не летали. Куда вся эта движуха враз подевалась – фиг знает.

— А давай их побегать отпустим? – Предложил я парню (и не спрашивайте, что на меня нашло).

Парень с недоверием посмотрел на Рову, но потом, видать впечатлившись, кивнул, и мы одновременно отпустили собак с поводков. Такой игры я в своей жизни никогда не видел – собаки разбегались в разные стороны, а потом, как быки какие, сбегались друг с другом, пытаясь сбить другого грудью, причем в абсолютной тишине. Слышались только удары «грудями» и чуть колышущаяся листва. Рова такого тоже никогда не видел, поэтому большая питиха сразу сбила его с лап. Пока пес летел в листья, он вспомнил, что он – южак, поэтому быстро вывернулся, разбежался, и так треснул питобабу побольше, что она укатилась с небольшого склона в какую-то яму, но ей на смену пришла ее трясущаяся подруга и треснула Рову бок. Рова от неожиданности рухнул в ту же яму, из которой уже вылезала радостная улыбающаяся питиха. Я думал, что сейчас Рове придет трындец, потому как две накачанные тетки могут укатать кого угодно, но нет – большая питиха грудью сбила свою подругу. И началось такое веселье, что мы с курящим парнем просто офигели. Видать, его собачки тоже не особо дружелюбны и мало с кем на улице играют. Собаки носились по поляне, валяя друг друга в траве и листьях, прыгали, кувыркались, катались друг на друге, превратившись через пару секунд в абсолютно черных и веселых чертей. И при этом ни одного удара пастью, да что там пастью, ни одного рыка слышно не было – мы ж следили внимательно и были готовы, в случае чего.

Через несколько минут совершенно обессиленные собаки подползли к нам. Питиха поменьше улыбалась, свесив язык. Улыбался Рова, дышащий как паровоз. Его вывалившийся язык превратился в ковер. Питиха побольше подошла к Рове, рухнула на спину и стала изображать радостного чИрвячка на сковородке. Рова подскочил и тыкался в нее носом, не понимая, что со всем этим добром делать. Мы с питохозяином стояли и балдели.

— Я тебя раньше тут не видел! – Говорю. – Давай может будем периодически пересекаться и гулять вместе? У нас тут почти совсем нет собачьих друзей: либо размер не тот, либо боятся, либо драться пытаются. А тут как-то все по теме и в масть.

— Эх, вот о том же думаю! – Сказал парень. – Только мы тут проездом, к родственникам в Швейцарию едем. Просто с бана свернули, чтобы собачки воздухом спокойно подышали. Вот и подышали замечательно.

Мы пожали друг другу руки и разошлись. И Рова снова здорово тормозил движение, гуляя «задом наперед», только уже по совсем другой причине – ему очень не хотелось расставаться с новыми и такими очаровательными мощными подругами

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *